![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
kitaikaВ статье, которую я цитирую ниже, всё описано достаточно подробно. Так что просто дополню некоторые моменты, и приведу стенограмму ответов на вопросы полностью, так как люблю живую речь.
Я не взяла с собой камеру. Мне кажется, что встречи лучше не снимать, искренне считаю, что камера в моих руках ворует моё же непосредственное впечатление, а ведь оно одно и важно в этот момент, важен непосредственный контакт с человеком.
И вот первое, о чём просит аудиторию Херцог: не снимать его сейчас на видео, так как он это будет чувствовать и всё пойдёт немного по-другому.
В его The Rogue Film School может поступить любой, прислав заявку и короткометражный фильм. Школа исключительно авторская, отбор ведёт сам Херцог и сам же преподаёт, собирая группы учеников "на выезде" в разных неожиданных места. "Возможно, соберёмся где-нибудь у вас на баскетбольной площадке".
Программное "мир открывает себя только тому, кто ходит по нему пешком" Херцог дополняет мистической историей о том, как он не позволил умереть пожилой и тяжко болеющей Лотте Айснер, пройдя от Мюнхена до Парижа пешком. Впоследствии она сказала ему: "Вы меня заколдовали, и я теперь не могу умереть, а я почти слепая, не могу читать и смотреть кино, не могу ходить, лишена всех радостей жизни, а твои чары всё действуют!" Вернер ответил: "Лотта, я снимаю свои чары, теперь вы можете умереть!" - и через 8 дней Айснер скончалась.
В шутку или всерьёз, Херцог говорит, что первое, чему он учит студентов - вскрывать замки, втрое - подделывать документы, третье - "управляться с сумасшедшим актёром, вроде Клауса Кински, и с массовкой из тысячи индейцев". Мне кажется, это только подводка ко второй программной фразе:
- Не ждите, пока вам разрешат быть кинематографистами!
Нужно брать - и делать, благо современная цифровая техника не слишком дорогая. Особое внимание Херцог просит уделять звуку, и не лениться тратить время на его установку. Говорит, что по именно звуку качество фильма определяется за пару секунд.
Херцог продемонстрировал два клипа из своего фильма "Далекая синяя высь", показывая, как меняется восприятие видео (хроники НАСА и подлёдные съёмки в Арктике) от сюжета фильма и его звукоряда.
Для съёмок ему пришлось собрать вместе тех же астронавтов, что были сняты в хронике двадцать лет назад. Беседуя с ними, он волновался и начал рассказывать о себе - что, до того, как заняться кино, он умел только доить коров. "И у меня теперь есть дар - всегда могу определить, кто тоже умеет это делать. Вот, например, вы!", - он ткнул пальцем в одного из астронавтов и тот пришёл в восторг. Херцог угадал. И третья программная фраза:
- Если вы режиссёр, вы должны понимать сердца людей.
Вопросы из зала:
- Какое из ваших путешествий было самым сложным?
- Пешком всегда путешествовать трудно, но меня это приводит в экстаз, так я воспринимаю мир, он открывает мне себя и путешествие становится лёгким. Из фильмов? Самым сложным было снимать "Фата Моргану" в Сахаре. В одной африканской стране меня арестовали, и это совсем не шуточки. Я заболел малярией, физически не мог продолжать путь и это невыносимо для кинематографиста. "Фитцкарральдо" сопутствовало множество катастроф - началась приграничная война. Я разбил лагерь на 1200 человек, на него напали, он был полностью сожжён, мне пришлось начинать всё сначала в новом месте. На половине фильма актёр, исполняющий галавную роль, серьёзно забелел и уехал в Америку. Мику Джаггеру, также снимавшемуся в этой картине, пришлось уехать в турне с группой. Произошло две авиакатастрофы; на нескольких статистов напали индейцы из отдалённых местностей. Это был самый сухой сезон за всё время, и племена, живущие в горах, спустились к реке. Трое статистов ловили рыбу на отмели, в темноте одному стрела пронзила шею, три стрелы попали женщине в живот. Третий человек сумел доставить их в наш лагерь, но они были чуть не при смерти, нетранспортабельны, и пришлось их оперировать на кухонном столе. Я одной рукой светил фонариком на поле операции, а второй старался разогнать москитов. Операция длилась восемь часов, они выжили. А через два дня наш корабль налетел на самые страшные пороги в Южной Америке. Я видел, как от камеры отлетел объектив, попытался удержать оператора и нас отбросило метров на 15. На него упала 20-ти килограммовая камера и повредила руку, его тоже пришлось оперировать, но уже без анестезии, которая ушла на трёх предыдущих больных. Я держал его голову. Вот так. Когда вы работаете над фильмом, уже нет возврата, есть точка невозвращения, как у пилота. Но настоящая трудность - это одиночество. Со мной там была тысяча людей в джунглях, но через де недели никто из них не верил, что я перетащу корабль через гору. Они присылали ко мне делегации с предложением разойтись. Только я один сохранял спокойствие. Тяжело двигаться, когда вы тащите чудовищных размеров корабль, и лопаются тросы толщиной с ногу. В какой-то момент я остался один. Это крайнее проявление одиночества, но это то, что ждёт вас в вашей будущей карьере. Может, его формы будут не столь драматичны, но вы должны его принять. Не нужно быть глупыми, нужно иметь чёткую идею и представление, иначе вы придёте в никуда. Идея поможет вам привлечь людей на свою сторону.
- Что должно быть в хорошей истории?
- Если вы хороший режиссёр, сразу поймёте - это то, что нужно. Я не пишу истории, они сами ко мне приходят, как воры в ночи. Я очень чётко представляю фильм, как на экране - и видеоряд, и музыку. Поэтому я пишу очень быстро. "Агирре" я писал в автобусе, где ехал с нашей футбольной командой. Мы везли две бочки пива, одну открыли. Я печатал на маленькой машинке, а вокруг шла гульба. Наш двухметровый вратарь очень любопытствовал, а потом его стошнило прямо на машинку, и несколько страниц пришлось выкинуть в окно. Знаю, что потерял пару превосходных сцен, но не помню, что там было. "Человек гризли" пришёл ко мне, и я сразу понял, что нужно делать. У фильмов своя внутренняя жизнь, отличная от литературы. Внезапное озарение - и я понимаю, это то, что нужно.
- Можете ли вы назвать фильм, произведший такое сильное впечатление в юности, что вы захотели снимать кино?
- Такого фильма нет, это вряд ли случилось. В 14, когда я жил в Мюнхене, я видел "Тарзана", "Зорро", "Доктора Фу Манчу". Так что конкретного фильма нет, но была фаза "озарения" длинной в три недели. (С этим термином, "озарение", нужно обращаться крайне осторожно и использовать его пинцетом, чтобы правильно его понять.) В этот момент случились три вещи: я начал ходить пешком и дошёл до Албанской границы; у меня было крайне драматической религиозное переживание, я крестился и стал католиком. Сейчас это не играет большой роли в моей жизни, но в моих фильмах вы можете слышать его эхо. Третье - я понял, что должен стать поэтом кинематографа. В тот момент я понимал, что ещё вырасту и ощущу всю ношу задачи, которую на себя взваливаю. Я провёл ночь у озера и утвердился в своём решении. Я понял ,что никогда не буду бояться.
- Вам не нравится "Cinéma vérité", вы назвали его формой туризма. Почему?
- Потому, что это направление провозгласило себя кинематографом правды, "vérité" - правда по-французски. Фундаментальная ошибка в том, что факты, как таковые, не составляют правды. Они могут составить акты, нормы, но сияние, озарение создаёт только поэзия. Пример книги с фактами - Нью-Йоркский телефонный справочник. Но в нём вы не прочтёте, плачет ли по ночам в подушку мистер Уильям Смит. Поэзия - способ добиться экстатической правды. Публика может получить этот опыт, пройдя через сияние. Добиться его можно с помощью творчества. Так что в документальных фильмах я много придумываю и изобретаю, а "синема-верите" - это мои оппоненты. Сейчас мы испытываем колоссальное давление на наше чувство реальности - через компьютерные видеоигры и спецэффекты с динозаврами в фильмах. Так что нужно заново определить наше отношение к реальности, найдя новый подход. Я однажды участвовал в дискуссии, и сказал, что камера должна быть не "мухой на стене", а шершнем, который всех жалит. Поднялся шум, все стали ругаться, а я ещё раз захватил микрофон и сказал: "С новым годом, лузеры!" (смех в зале)
В этот момент в кулисах собрались видео-группы, у которых были назначены интервью после лекции. Корреспондентка громко попросила Херцога повернуться к ним и отвечать "на камеру". Тот ответил - нет.
- Камера сейчас не важна, важна аудитория. Есть время для съёмок, и есть время для общения. (овация в зале)
- Как вы относитесь к рекламе, вас в ней что-нибудь привлекает?
- Никакая реклама меня не привлекает, и я думаю, что это катастрофа. Одно дело - вывеска на какой-нибудь харчевне, но ведь на телевидении в США каждые девять минут показывают три минуты рекламы. Аудитория утрачивает ощущение связности повествования. И когда вы говорите с 10-летними американцами - они не могут рассказать связную историю. именно по этой разрушительной причине я никогда не участвую в производстве рекламы. Я не могу изменить систему, это капитализм. Я ограничиваю своё в нём участие, у меня не так много собственности, я не принадлежу в обществу потребления. Я бы мог заработать приличные деньги на рекламе, но это вопрос принципиальный. Никогда в этом не участвовал и не буду участвовать.
- Мы видим, что вы интересуетесь аборигенами и природой. Чему у них может научиться современный человек?
- Нужно проявить осторожность и не идти за последователями "Нью Эйдж". Практический момент: на Земле сейчас 5-6 тысяч языков, через 15 лет 80% из них исчезнет. В Австралии я видел последнего носителя одного из языков, это было 20 лет назад. С ним исчезла вся культура его народа. А если исчезнет испанский? исчезнет русский? Церковное пение? Пастернак, Толстой? Всё это исчезнет. У меня есть проект - мои разговоры с последними носителями языков. В России на Крайнем Севере такие тоже есть. Они достойны нашего внимания и нашей заботы. Поэтому я в оппозиции к движению "зелёных" - они пасают растения и китов, но никто не заботится о вымирающих культурах и языках.
- Есть ли фильм, который вам не удалось снять, завершить?
- Я снял около 60 фильмов, да, есть один или два. "Завоевание Мексики" - с точки зрения ацтеков. Это настолько дорого, что не получается собрать средства. Этот проект лежит и я могу к нему вернуться, если нет - то нет. В настоящий момент я снимаю пять фильмов, и шесть - готовятся к атаке на меня. Я готов работать до последнего вздоха, так что вам, возможно, придётся вынести меня ногами вперёд прямо со съёмочной площадки.
Я не взяла с собой камеру. Мне кажется, что встречи лучше не снимать, искренне считаю, что камера в моих руках ворует моё же непосредственное впечатление, а ведь оно одно и важно в этот момент, важен непосредственный контакт с человеком.
И вот первое, о чём просит аудиторию Херцог: не снимать его сейчас на видео, так как он это будет чувствовать и всё пойдёт немного по-другому.
В его The Rogue Film School может поступить любой, прислав заявку и короткометражный фильм. Школа исключительно авторская, отбор ведёт сам Херцог и сам же преподаёт, собирая группы учеников "на выезде" в разных неожиданных места. "Возможно, соберёмся где-нибудь у вас на баскетбольной площадке".
Программное "мир открывает себя только тому, кто ходит по нему пешком" Херцог дополняет мистической историей о том, как он не позволил умереть пожилой и тяжко болеющей Лотте Айснер, пройдя от Мюнхена до Парижа пешком. Впоследствии она сказала ему: "Вы меня заколдовали, и я теперь не могу умереть, а я почти слепая, не могу читать и смотреть кино, не могу ходить, лишена всех радостей жизни, а твои чары всё действуют!" Вернер ответил: "Лотта, я снимаю свои чары, теперь вы можете умереть!" - и через 8 дней Айснер скончалась.
В шутку или всерьёз, Херцог говорит, что первое, чему он учит студентов - вскрывать замки, втрое - подделывать документы, третье - "управляться с сумасшедшим актёром, вроде Клауса Кински, и с массовкой из тысячи индейцев". Мне кажется, это только подводка ко второй программной фразе:
- Не ждите, пока вам разрешат быть кинематографистами!
Нужно брать - и делать, благо современная цифровая техника не слишком дорогая. Особое внимание Херцог просит уделять звуку, и не лениться тратить время на его установку. Говорит, что по именно звуку качество фильма определяется за пару секунд.
Херцог продемонстрировал два клипа из своего фильма "Далекая синяя высь", показывая, как меняется восприятие видео (хроники НАСА и подлёдные съёмки в Арктике) от сюжета фильма и его звукоряда.
Для съёмок ему пришлось собрать вместе тех же астронавтов, что были сняты в хронике двадцать лет назад. Беседуя с ними, он волновался и начал рассказывать о себе - что, до того, как заняться кино, он умел только доить коров. "И у меня теперь есть дар - всегда могу определить, кто тоже умеет это делать. Вот, например, вы!", - он ткнул пальцем в одного из астронавтов и тот пришёл в восторг. Херцог угадал. И третья программная фраза:
- Если вы режиссёр, вы должны понимать сердца людей.
Вопросы из зала:
- Какое из ваших путешествий было самым сложным?
- Пешком всегда путешествовать трудно, но меня это приводит в экстаз, так я воспринимаю мир, он открывает мне себя и путешествие становится лёгким. Из фильмов? Самым сложным было снимать "Фата Моргану" в Сахаре. В одной африканской стране меня арестовали, и это совсем не шуточки. Я заболел малярией, физически не мог продолжать путь и это невыносимо для кинематографиста. "Фитцкарральдо" сопутствовало множество катастроф - началась приграничная война. Я разбил лагерь на 1200 человек, на него напали, он был полностью сожжён, мне пришлось начинать всё сначала в новом месте. На половине фильма актёр, исполняющий галавную роль, серьёзно забелел и уехал в Америку. Мику Джаггеру, также снимавшемуся в этой картине, пришлось уехать в турне с группой. Произошло две авиакатастрофы; на нескольких статистов напали индейцы из отдалённых местностей. Это был самый сухой сезон за всё время, и племена, живущие в горах, спустились к реке. Трое статистов ловили рыбу на отмели, в темноте одному стрела пронзила шею, три стрелы попали женщине в живот. Третий человек сумел доставить их в наш лагерь, но они были чуть не при смерти, нетранспортабельны, и пришлось их оперировать на кухонном столе. Я одной рукой светил фонариком на поле операции, а второй старался разогнать москитов. Операция длилась восемь часов, они выжили. А через два дня наш корабль налетел на самые страшные пороги в Южной Америке. Я видел, как от камеры отлетел объектив, попытался удержать оператора и нас отбросило метров на 15. На него упала 20-ти килограммовая камера и повредила руку, его тоже пришлось оперировать, но уже без анестезии, которая ушла на трёх предыдущих больных. Я держал его голову. Вот так. Когда вы работаете над фильмом, уже нет возврата, есть точка невозвращения, как у пилота. Но настоящая трудность - это одиночество. Со мной там была тысяча людей в джунглях, но через де недели никто из них не верил, что я перетащу корабль через гору. Они присылали ко мне делегации с предложением разойтись. Только я один сохранял спокойствие. Тяжело двигаться, когда вы тащите чудовищных размеров корабль, и лопаются тросы толщиной с ногу. В какой-то момент я остался один. Это крайнее проявление одиночества, но это то, что ждёт вас в вашей будущей карьере. Может, его формы будут не столь драматичны, но вы должны его принять. Не нужно быть глупыми, нужно иметь чёткую идею и представление, иначе вы придёте в никуда. Идея поможет вам привлечь людей на свою сторону.
- Что должно быть в хорошей истории?
- Если вы хороший режиссёр, сразу поймёте - это то, что нужно. Я не пишу истории, они сами ко мне приходят, как воры в ночи. Я очень чётко представляю фильм, как на экране - и видеоряд, и музыку. Поэтому я пишу очень быстро. "Агирре" я писал в автобусе, где ехал с нашей футбольной командой. Мы везли две бочки пива, одну открыли. Я печатал на маленькой машинке, а вокруг шла гульба. Наш двухметровый вратарь очень любопытствовал, а потом его стошнило прямо на машинку, и несколько страниц пришлось выкинуть в окно. Знаю, что потерял пару превосходных сцен, но не помню, что там было. "Человек гризли" пришёл ко мне, и я сразу понял, что нужно делать. У фильмов своя внутренняя жизнь, отличная от литературы. Внезапное озарение - и я понимаю, это то, что нужно.
- Можете ли вы назвать фильм, произведший такое сильное впечатление в юности, что вы захотели снимать кино?
- Такого фильма нет, это вряд ли случилось. В 14, когда я жил в Мюнхене, я видел "Тарзана", "Зорро", "Доктора Фу Манчу". Так что конкретного фильма нет, но была фаза "озарения" длинной в три недели. (С этим термином, "озарение", нужно обращаться крайне осторожно и использовать его пинцетом, чтобы правильно его понять.) В этот момент случились три вещи: я начал ходить пешком и дошёл до Албанской границы; у меня было крайне драматической религиозное переживание, я крестился и стал католиком. Сейчас это не играет большой роли в моей жизни, но в моих фильмах вы можете слышать его эхо. Третье - я понял, что должен стать поэтом кинематографа. В тот момент я понимал, что ещё вырасту и ощущу всю ношу задачи, которую на себя взваливаю. Я провёл ночь у озера и утвердился в своём решении. Я понял ,что никогда не буду бояться.
- Вам не нравится "Cinéma vérité", вы назвали его формой туризма. Почему?
- Потому, что это направление провозгласило себя кинематографом правды, "vérité" - правда по-французски. Фундаментальная ошибка в том, что факты, как таковые, не составляют правды. Они могут составить акты, нормы, но сияние, озарение создаёт только поэзия. Пример книги с фактами - Нью-Йоркский телефонный справочник. Но в нём вы не прочтёте, плачет ли по ночам в подушку мистер Уильям Смит. Поэзия - способ добиться экстатической правды. Публика может получить этот опыт, пройдя через сияние. Добиться его можно с помощью творчества. Так что в документальных фильмах я много придумываю и изобретаю, а "синема-верите" - это мои оппоненты. Сейчас мы испытываем колоссальное давление на наше чувство реальности - через компьютерные видеоигры и спецэффекты с динозаврами в фильмах. Так что нужно заново определить наше отношение к реальности, найдя новый подход. Я однажды участвовал в дискуссии, и сказал, что камера должна быть не "мухой на стене", а шершнем, который всех жалит. Поднялся шум, все стали ругаться, а я ещё раз захватил микрофон и сказал: "С новым годом, лузеры!" (смех в зале)
В этот момент в кулисах собрались видео-группы, у которых были назначены интервью после лекции. Корреспондентка громко попросила Херцога повернуться к ним и отвечать "на камеру". Тот ответил - нет.
- Камера сейчас не важна, важна аудитория. Есть время для съёмок, и есть время для общения. (овация в зале)
- Как вы относитесь к рекламе, вас в ней что-нибудь привлекает?
- Никакая реклама меня не привлекает, и я думаю, что это катастрофа. Одно дело - вывеска на какой-нибудь харчевне, но ведь на телевидении в США каждые девять минут показывают три минуты рекламы. Аудитория утрачивает ощущение связности повествования. И когда вы говорите с 10-летними американцами - они не могут рассказать связную историю. именно по этой разрушительной причине я никогда не участвую в производстве рекламы. Я не могу изменить систему, это капитализм. Я ограничиваю своё в нём участие, у меня не так много собственности, я не принадлежу в обществу потребления. Я бы мог заработать приличные деньги на рекламе, но это вопрос принципиальный. Никогда в этом не участвовал и не буду участвовать.
- Мы видим, что вы интересуетесь аборигенами и природой. Чему у них может научиться современный человек?
- Нужно проявить осторожность и не идти за последователями "Нью Эйдж". Практический момент: на Земле сейчас 5-6 тысяч языков, через 15 лет 80% из них исчезнет. В Австралии я видел последнего носителя одного из языков, это было 20 лет назад. С ним исчезла вся культура его народа. А если исчезнет испанский? исчезнет русский? Церковное пение? Пастернак, Толстой? Всё это исчезнет. У меня есть проект - мои разговоры с последними носителями языков. В России на Крайнем Севере такие тоже есть. Они достойны нашего внимания и нашей заботы. Поэтому я в оппозиции к движению "зелёных" - они пасают растения и китов, но никто не заботится о вымирающих культурах и языках.
- Есть ли фильм, который вам не удалось снять, завершить?
- Я снял около 60 фильмов, да, есть один или два. "Завоевание Мексики" - с точки зрения ацтеков. Это настолько дорого, что не получается собрать средства. Этот проект лежит и я могу к нему вернуться, если нет - то нет. В настоящий момент я снимаю пять фильмов, и шесть - готовятся к атаке на меня. Я готов работать до последнего вздоха, так что вам, возможно, придётся вынести меня ногами вперёд прямо со съёмочной площадки.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2011-07-05 03:49 pm (UTC)В общем, замечательный дяденька, мне его мысли удивительно созвучны, особенно, про реальность. Теперь хочу посмотреть фильм "Вернер Херцог ест свою туфлю"))