kitaika | Переводы последних дней

Интервью Тима Бёртона для Time Out London

Если Хелена Бонэм-Картер королева Лондонского кинофестиваля этого года, то Тим Бёртон - тёмный властелин. Dave Calhoun посетил готическое поместье режиссёра.

фото Phil Fisk

перевод

kitaika для

tim_burton_ru

В углу офиса Тима Бёртона стоит ванна. Он выглядит растерянным, когда я указываю на неё. "Я её туда не ставил," - мямлит он, шлёпаясь в кресло, как марионетка с подрезанными нитями.

Бёртон - один из режиссёров голливудской премьер-лиги. В конце 1980-х ошеломительный успех его фильма "Битлджус" (с последующей многомилионной продажей хеллоуинских костюмов) дал ему ключи от голливудского Тинсельтауна и бразды правления первой франшизой "Бэтмен". С тех пор он вызывал из своего оригинального и странного воображения нежить и эксцентричных затворников, взрывая бокс-офис.

Сегодня (и ежедневно, полагаете вы) 54-летний режиссёр одет в чёрное: чёрный пиджак, чёрные ботинки, солнцезащитные очки торчат из кармана чёрной рубашки. И он просто был пойман врасплох с этой банальной ванной: "Я даже никогда... Эээ... Даже не знаю, работает ли она!"

Бёртон не мастер светских бесед. Если бы в его фильмах была бы ванна, то до краёв с кровищей, как стоки в его беспощадном мюзикле "Суинни Тодд" (2007). Или она танцевала бы в сюрреалистическом лесу, как что-то из "Алисы в стране чудес" (2010). Всем ясно, что речь пойдёт не о такой будничной штуке, как мытьё.

Он из тех немногих голливудских режиссёров - с Вуди Алленом, Спилбергом и Скорцезе - которых могут узнать на улице. Его волосы тёмные, дикие, кудрявые. Седеющая бородка и одежда того же неряшливо-богемного фасона, что у Джонни Деппа, его друга и главаря его бродячего цирка.

Бёртон американец, но живёт в Лондоне уже больше десяти лет. Работа привела его сюда, любовь - удержала. Он и Хелена Бонэм-Картер - парочка влюблённых начиная со съёмок "Планеты оезьян" (2001). В отличие от неё, он избегает разговоров об их семейной жизни, и я следую строгому указу паблишеров держаться темы фильмов.

Бёртон пригласил меня для разговора о своём новом фильме, "Франкенвини". Он снимает большинство своих картин в Великобритании и сотрудничает с Pinewood Studios, начиная с "Бэтмена" в 1988 году, когда он прожил здесь два года. "Это было странно." - вспоминает он. "Помню чувство, будто жил здесь и раньше, и мне оно нравилось. Потом я снимал "Сонную лощину" и остался тут на полтора года. С тех пор я стараюсь всё делать здесь."

Викторианское поместье, которое он делит с Хеленой Бонэм-Картер, находится в северном Лондоне, заповеднике знаменитостей; тут есть Range Rover с тонированными стёклами на подъездной аллее и ассистенты, маячащие у дверей. Выглядит кусочком Лос-Анджелеса в лондонском Хэмпстеде, но это также совершенно то, на что режиссёр "Эд Вуда", "Эдварда Руки-Ножницы" и "Трупа невесты" - фильмов, рождённых его одержимостью ужастиками - мог бы потратить проценты своего успеха.

Место с готическим духом, деревянными балками, тёмными кирпичами и огромным сказочным деревом, доминирующим в палисаднике. Вы можете представить Бёртона, устраивающего здесь кровопролитие из "Суини Тодда" или вампирские проказы "Мрачных теней". Далее, по стенам лестницы в офис на первом этаже висят огромные винтажные постеры, обрамлённые сокровища фильмов ужасов, как "Красная маска смерти" и "Ужасный доктор Хичкок".

Достаточно и того, что здесь жил Артур Рэкхем, иллюстратор начала 20-го века, взглянувший на сказки под мрачным светом. Бёртон таков же. Он часто экранизирует детские сказки, но запоминается их визуальная странность и тяга к тёмной стороне: что мы помним из его "Алисы в стране чудес"? Огромную средневековую голову Хелены Бонэм-Картер в роли Красной Королевы и крайне жуткие глаза Джонни Деппа в роли Безумного Шляпника.

"Это была студия Рэкхема," - говорит Бёртон, обводя жестом свою огромную приёмную. Похоже на вычурный дом сельского викария: из шкафчика торчат кисти, полки набиты книгами по искусству. "Здесь раньше жила женщина с семьёй, вообще-то, тут была её спальня."

Мы говорим о новом фильме. "Франкенвини", полнометражная версия короткометражки, снятой режиссёром в 1984-м году, когда ему было лет двадцать, после чего оставил должность скромного аниматора на службе Диснея. ("Я был не очень хорош.") Фильм полон подмигиваний и кивков на Бёртона-мальчика - тихого, замкнутого ребёнка, одержимого старыми фильмами ужасов и живущего в пригороде Лос-Анджелеса, Бёрбанке. "Это основная часть памяти," - так он описывает фильм.

Каким он был ребёнком? "Я всегда чувствовал себя старым. Старичком. Не знаю, почему. Был меланхоличным и углублённым в себя. Думал, я знал, что происходит. Это странно. Я, определённо, регрессирую." Он шмыгает носом и вытирает глаза. "Воспринимаю всё близко к сердцу, " - квакает он в платочек. Бёртон плачет? Нет: он простужен. Он не выглядит сентиментальным, но его новый фильм полон милых эмоций, нежного смеха и лёгкой печали.

"Франкенвини" рассказ о мальчике, Викторе, возрождающим к жизни свою собаку с помощью энергии молнии. Оригинальная короткометражка снималась с актёрами, но новая версия - покадровая кукольная анимация, возвращающая к другим фильмам Бёртона, "Труп невесты" (2005) и "Кошмар перед Рождеством" (1993). Новый фильм чёрно-белый, и снят в 3D.

Кто-нибудь в Диснее, студии, стоящей за проектом, волновался о том, что фильм будет без красок? Или Бёртон теперь настолько крупный воротила ("Алиса в стране чудес" собрала больше миллиарда долларов), что никто и глазом не повёл?

"Да, да, это первый раз, когда у меня не было таких проблем," - смеётся он. "Были с "Эд Вудом" [1994] . Думаю, они [студия] наконец поняли, что чёрно-белый - не просто выбор художника, а эмоциональный рычаг. В чёрно-белом эмоции сильнее."

И никто, похоже, не убеждал Бёртона вырезать пугающее: "Франкенвини" семейный фильм, но там есть жуткие мгновения. Отношение Бёртона просто: ему такое никогда не вредило. "Я вырос на ужастиках, " - говорит он. "Я любил фильмы с монстрами, фильмы, которые сейчас не увидишь по телевизору. Они никогда не беспокоили меня. Мне было три, четыре, пять лет, когда я их смотрел!"

У Бёртона есть свои дети, с Хеленой Бонэм-Картер. Изменило ли отцовство его подход к тому, что годится для детей? Он качает головой. "Я всегда чувствовал, что у детей свой, лучший барометр того, что им подходит. Моей маленькой дочке четыре, и, когда мы читаем сказки, даже я слегка шокирован. Сказки довольно жестоки, но они также дают детям возможность изучить понятия вроде смерти без большого ущерба. Меня больше изумляет, что родители забывают об этом."