kitaika | Томас Линч, из эссе "Кем тебя считают"

"Тогда-то я и заметил в дверях салона симпатичного мужчину, которого, как мне показалось, уже встречал прежде. Поскольку в эти места я приехал впервые, то решил, что он из Мичигана. На нём был более элегантный и тщательно отглаженный костюм, нежели те, что носят представители писательской братии, и вообще он выглядел как-то по-американски - лицо запоминающееся, а вот имя начисто вылетело у меня из головы.Я подумал, что это скорее всего мой соотечественник из Милфорда на отдыхе, либо знакомый по "Ротари-клубу", или такой же, как я, владелец похоронного бюро, с которым мы встречались на общенациональной конференции - видимо, он прочитал обо мне в одной из английских газет и поменял маршрут путешествия, чтобы заглянуть в Альдебург и послушать мои стихи. иных объяснений у меня не нашлось. Пусть я и не мог вспомнить имени этого мужчины, но был уверен, что встречал его не в этих местах.

Извинившись, прервал беседу с женой пастора и пересёк зал, рассчитывая на радостные приветствия знакомого. Тот, однако, смотрел мимо меня, как будто пришел ради чего-то или кого-то другого. Должно быть, решил я, он не узнал меня вне привычной обстановки и без моего традиционного черного костюма. По мере приближения я всё сильнее утверждался в мысли, что общался с этим человеком в Америке. Я напряг память, пытаясь припомнить имя, время или место, с которыми связаны детали нашего знакомства.
- Ужасно рад вас видеть! - воскликнул я. - Да ещё так далеко от дома!
Разнежившись в лучах славы, я был благодушен, приветлив и настроен на дружескую волну. Я энергично потряс его руку. он посмотрел на меня с лёгким удивлением.
- Я точно помню, что знаю вас, но не помню, откуда ,- произнёс я, не сомневаясь, что мой визави подскажет подробности нашего знакомства: назовёт общего приятеля, обстоятельства нашей встречи или причину своего приезда.
- Том Линч, - с улыбкой представился я, - из Мичигана. - На случай, если наше знакомство имело профессиональный характер, я прибавил: - Милфордское похоронное бюро "Линч и сыновья".
- Приятно познакомиться, мистер Линч. Меня зовут Файнс. Рэй Файнс... - У него был негромкий, бархатистый, но хорошо поставленный голос. Священник, подумал я. Они постоянно ездят "по обмену", по три-четыре месяца проводя приходские службы в другой стране и получая возможность посмотреть на мир за скромное церковное жалованье. А может. он телерепортёр и намерен взять интервью у американского поэта, посетившего Туманный Альбион?
- Вы здесь на отдыхе? - поинтересовался я.
- Нет-нет, просто приехал навестить друзей. - Он продолжал оглядываться по сторонам, словно пришёл сюда совсем не из-за меня.
- А где мы с вами раньше встречались? Что-то никак не вспомню, - признался я.
- Не знаю, - промолвил он и добавил, почти застенчиво: - Вероятно, вы видели меня в кино.
- В кино?
- Ну да, - смутился он. - Наверное. Я снимаюсь.
Это было одно из тех мгновений, когда внезапно вспыхивает свет или рассеивается туман и всё вокруг приобретает чёткие очертания. Конечно же, я видел этого человека в Штатах - дома в Мичигане, в милфордском кинотеатре, в "Списке Шиндлера", где он играл Амона Гёта, безжалостного нациста, который расстреливал евреев ради забавы; а ещё я видел этого актёра в недавнем фильме "Телевикторина" в роли одарённого, но доверчивого "золотого мальчика", сына американского поэта Марка Ван Дорена. И это был никакой не Рэй Файнс. Его звали Рэйф Файнз. Это лицо смотрело со всех афиш и постеров - общепризнанный эталон зрелой мужской красоты и суровой чувственности, предмет тайных желаний женщин разных стран и континентов. И рядом с этим человеком стоял я. Звёздочка моей славы свалилась с небосвода, даже не успев по-настоящему сверкнуть. "